1
Навигация

Опросы
Чем для Вас является Победа СССР в Великой Отечественной войне?

1. Только страничка в мировой истории
2. Победа явилась результатом сплочения сил граждан СССР под руководством И. В. Сталина.
3. СССР победил благодаря вступлению в войну сил союзников.
Затрудняюсь ответить


» » Никонов Иван Сергеевич - МОИ БОЕВЫЕ ПУТИ-ДОРОГИ
Никонов Иван Сергеевич - МОИ БОЕВЫЕ ПУТИ-ДОРОГИ
Родился я 27 октября 1923 года в селе Топки Лев-Толстовского района Липецкой области в крестьянской семье.


Никонов Иван Сергеевич - МОИ БОЕВЫЕ ПУТИ-ДОРОГИ
Отец, Сергей Михайлович, и мать Наталья Андреевна, в основном занимались сельским хозяйством. С раннего утра и до позднего вечера они работали на приусадебном участке, а с 1930 года в колхозе. В зимнее время отец валял валенки. В семье нас было три брата, 1923, 1925 и 1927 годов рождения и сестра 1933 года. Как только мы подрастали, нас активно включали в домашние дела, а с появлением сестры, я, как старший брат, стал главной нянькой. Отец на селе считался грамотным человеком, так сам мог написать заявление, или какую-нибудь бумагу по просьбе соседей и знакомых. Наверное поэтому, его назначили работать в колхозе счетоводом. С малых лет я внимательно наблюдал, как он занимается «писаниной» и именно это разбудило во мне непреодолимое желание учиться. Мне не было еще пяти лет, когда я, со старшими ребятами, 1 сентября пошел в школу. В классе у уселся за первую парту, мне выдали тетрадь, карандаш. С какой удивительной охотой занимался я на этом первом в своей жизни уроке! Но узнав, сколько мне на самом деле лет, учительница похвалила меня за рвение и велела придти на следующий год. В 1930 году я стал первоклассником по-настоящему. Образование получал в трех школах. В своем селе начальное, в соседнем селе – неполное среднее и среднее в селе Гагарино. В то время Гагаринская средняя школа была единственной на весь район. В школе, кроме занятий по предметам, мы занимались в различных кружках и по военной тематике, время-то было тревожное. Учились метко стрелять, в любой ситуации оказывать первую медицинскую помощь раненым, защищаться от отравляющих веществ. Много внимания я уделял и элементарной физической подготовке – летом занимался на гимнастических снарядах, играл в футбол, а зимой очень любил ходить на лыжах. Когда на каникулах оказывался дома, родители просили моей помощи, и не только дома, но и в колхозе. Я не отказывал никогда. Все это помогло мне перенести тяготы армейской службы, особенно на войне.
1 сентября 1940 года я стал студентом Куйбышевского инженерно-строительного института, факультета промышленных и гражданских сооружений. Мы, студенты, жили в однокомнатном крытой соломой, кирпичной хибаре. Наверное поэтому, очень мечталось в то время, стать инженером-строителем и строить для народа красивые высокие, надежные дома, школы, заводы и фабрики. Однако мечта не сбылась. Советское правительство сделало обучение в ВУЗах платным. Родители платить за мое обучение не имели возможности, и из института мне пришлось уволиться. В ноябре 1940 года я вернулся в родное село. Встал вопрос: что делать? Пошел районный отдел народного образования, и написал заявление, что хочу работать учителем. Неожиданно получил назначение на должность учителя начальных классов в родной школе. Но и учительствовать пришлось недолго. 22 июня 1941 года немцы бомбили Киев. Нам объявили, что началась война.
Напротив нашего дома располагался сельсовет. Председатель колхоза позвал меня прямо из окна: «Седлай вороного, - взволновано закричал он мне, - и немедленно скачи в село Загрядчино. Ты знаешь, там есть телефон. Свяжись с районной властью. Узнай, какие будут указания»? Так, с первого дня войны, я стал дежурным – связным. В первые дни было много телефонограмм из военкомата, я отвозил их в Топки и возвращался на пункт связи. Это был мой первый небольшой вклад в дело мобилизации сил на победу над фашизмом. Вскоре военкоматовская повестка пришла и ко мне. 27 октября, с ребятами со всего района, я оказался на военном сборном пункте в селе Троекурово.
Фашисты рвались к Москве. Одним из главных направлений наступления противника был путь в обход Москвы через юг, на Тулу, Михайлов и Рязань. Наш район находился как раз на этом направлении, фашистская разведка была замечена в 30 километрах от Троекурово. Сразу было принято решение отвести призывников пешим порядком на восток, подальше от линии фронта. Пройдя более 100 километров, мы вышли на границу с Мордовией. В начале декабря 1941 года на станции Пичкиряево нас погрузили в теплушки, и эшелон двинулся еще дальше на восток. Было голодно. Первые пять суток мы практически не ехали, а стояли на разъездах или просто в поле. Продуктов нам не выдали, дали 35 рублей суточных. На станциях мы не останавливались, а в поле кроме снега ничего не было. В вагонах было очень холодно. Кто оказался на нижних нарах, в том числе и я, тот практически не спал. Лежать можно было только несколько минут, шапки примерзали к стенам.
3 января 1942 года наш эшелон прибыл на разъезд Талый, недалеко от станции Пограничная на границе с Маньчжурией. Утром мы были в селе Богуславка, где дислоцировался 5-ый стрелковый полк 59-ой стрелковой дивизии 1-ой Краснознаменной армии. Нас, призывников, помыли, обмундировали и я, красноармеец Никонов, то есть я, встал в строй 1-ой стрелковой роты. С первых дней службы началась усиленная подготовка. Нас учили стрелять, действовать на поле боя, маневрировать. Большое внимание уделялось кроссовой подготовке. Однажды мы совершили марш-бросок на 20 километров, в район предполагаемого учения и обратно. После этого многие молодые солдаты просто не могли подняться с нар. Кто-то громко закричал: «Ой, мама»! И у меня болели ноги, руки и спина, только виду я не подавал. Еще мы на две недели выходили к границе СССР, в район, предназначенный для занятия обороны, на случай, если японцы перейдут в наступление. Вскоре, комсомольцы роты избрали меня секретарем комсомольской организации, поэтому комиссар полка предложил мне поехать учиться в Харьковское военно-политическое училище, эвакуированное в это время в город Ташкент. Тогда я решил, что пока это единственная возможность оказаться в действующей армии, на фронте, так надоело ждать вступления Японии в войну. Так, в апреле 1943 года я стал курсантом.
Наш выпуск планировали выпустить в июле, но этого не произошло. На базе Харьковского военно-политического училища, организовалось третье Харьковское военное училище с местом дислокации в городе Чарджоу. Здесь, с июля 1943 года мы стали овладевать специальностью танкиста. Стрельба, вождение, устройство танков, их эксплуатация и ремонт – вот перечисление основных учебных дисциплин. Знания схватывали на лету, немного не хватало практики, но это упущение думали наверстать уже в боях. В ноябре 1944 года состоялся наш выпуск, я окончил училище по первому разряду. Всем выпускникам было присвоено звание младшего лейтенанта. Мне предлагали остаться в училище на должности командира взвода курсантов, но я пожелал ехать на фронт. Через два месяца, в конце декабря, мы с товарищами получили танки Т-34, из них было сформировано две маршевые танковые роты. Я был назначен командиром третьего танкового взвода второй роты. Наши танки погрузили в эшелон, и дали зеленый свет до станции Байя в Венгрии. Здесь уже шли тяжелые бои - уничтожали окруженную группировку немцев в Будапеште. Без секунды передышки наши роты разгрузили с железнодорожных платформ, погрузили на паромы и переправили на противоположный берег реки Дунай.
Так мы оказались на фронте. Ночью совершили марш-бросок от реки вглубь венгерской территории и к утру прибыли в пункт назначения – местечко Херцегфальва. Наша маршевая рота вошла в состав 2 танкового батальона (2тб) 181 танковой бригады 18-го танкового корпуса. Опять же, практически без отдыха, только успели пообедать, батальон начал марш в исходный район для наступления. Колонна танков вышла из Херцегфальвы, на полной скорости прошла три километра и… сразу, как говориться, с разгону, попала под огонь немецкого танка «Пантера», который находился в засаде. За пятнадцать минут мы потеряли шесть танков. Колонна остановилась. Когда мы, в конце концов, перестроились, и сами открыли огонь, «Пантера» успела задним ходом уйти на лесную опушку и стала недосягаема для снарядов. Из-за больших потерь командир батальона майор Россихин принял решение - вернуть танки в исходный населенный пункт. Утром следующего дня, наша колонна, теперь уже из четырнадцати танков снова двинулась в путь. В 12.00 мы, наконец, прибыли в исходный район для наступления. Майор Россихин получил приказ командира бригады полковника Индейкина занять рубеж атаки. А командир моей роты, старший лейтенант Смелков, поставил задачу мне: «Атаковать вклинившегося в нашу оборону противника, и, уничтожив его, оввладеть железнодорожной станцией». По сигналу наши танки покинули укрытия, построились в боевой порядок «линия», открыли огонь с ходу из пушек и пулеметов, и, сметая все на своем пути, вышли на указанный рубеж. Но пока мы закреплялись, противнику за нашими спинами, удалось перебросить танки и пехоту с не атакованных участков и закрыть пробитую нами брешь. Неожиданно мы оказались в окружении. Решили рассредоточить танки. Вдруг налетели наши самолеты, которые приняли нас за фашистов, и начали штурмовать наше расположение. Тут же последовал залп «Катюш». Спасло нас то, что снаряды легли, не долетев до танков нескольких десятков метров. Так состоялось мое боевое крещение. Нашим же огнем.
На ночь мой взвод назначили в боевое охранение. Это была уже третья ночь без сна. Утром четвертого дня я получил приказ разведать местность в направлении города Секешфехервар. Двигался скачками, от укрытия к укрытию, крутил головой на триста шестьдесят градусов, исследовал внимательно всю дорогу и противника не заметил. По результатам этой разведки командир батальона принял решение из окружения выходить. Мой взвод шел теперь в боевом разведывательном дозоре, то есть, впереди основной колонны, принимая, как говориться, первый удар на себя. Мой танк в середине, танк и моих друзей, Ивана Писарева и Степана Корченкова справа и слева.
К 12 часам ночи мы вышли к огневой позиции нашей артиллерийской батареи. Спрашиваю: «Почему не открыли по нам огонь»? Ответ: «Испугались, и не хотели себя обнаружить…» Командир батареи доложил своему командиру стрелкового полка, что к его позиции подошли Т-34. Через десять минут комполка уже был у нас и рассказал, что его полк третьи сутки не может взять опорный пункт немцев. Говорит: «Из-за отсутствия техники – несу большие потери, до семидесяти процентов офицерского состава уже убило». Он попросил майора Россихина поддержать очередную атаку полка своими танками. Той же ночью 14 танков дали первый залп из пушек, после которого ринулись на врага. Ведя огонь с ходу, мы смяли оборону фашистов и ворвались в село. На улицу выбежали сонные фрицы в нательном белье. С ними разбиралась уже пехота. На окраине села мы построились в колонну и к утру вышли к расположению нашей танковой бригады. Наконец-то, в первый раз за семь суток, нас накормили горячим завтраком из полевой кухни.
Я специально подробно представил события первых семи фронтовых дней, чтобы читатель воочию обрисовал себе, какие испытания выпали на нашу долю, какие моральные и физические качества нужно было иметь, чтобы не потерять самообладание и не поддастся паническим настроениям.
Не успели поесть – Россихин снова ставит мне задачи – посылает на рубеж в боевое охранение. Здесь мой экипаж постигла первая военная неудача. Выехали, когда уже стемнело, а фары не включили. Да еще пошел снег, а на маршруте оказался мост через небольшую речку, на который и попала только одна гусеница. Танк завалился на правый бок, проломил лед, студеная вода хлынула в машину, да еще и заряжающего придавило снарядами. А на рассвете нас накрыло немецкими минами. Осколки поранили мне кожу на виске, пробили правую ногу. Это была первая фронтовая кровь. А танк вскоре вытащила ремонтно-эвакуационная группа бригады.
Все последующие дни до 13 февраля, дня взятия Будапешта, были непрерывными боями, в которых мы отражали контратаки противника. Именно в этих схватках наш танковый корпус стал 18 Краснознаменным «Будапештским». За участие в них мы были награждены медалью «За взятие Будапешта». Вскоре разведка обнаружила переброску 6-й танковой армии «СС» из Франции в Венгрию. Перед нашим корпусом была поставлена новая задача – передислоцироваться в резерв 3-го Украинского фронта, и на нескольких танкоопасных направлениях подготовить огневые рубежи. С 14 февраля по 5 марта 1945 мы рыли специальные окопы для танков, готовили огневые карточки, тщательно проверяли собственное вооружение. Утром пятого числа получили команду выйти на первый огневой рубеж в районе города Шаркерестур. Здесь, в который раз за время войны, вновь состоялось танковое сражение, как на Прохоровском поле. В Балатонской оборонительной операции нашим Т-34 пришлось отразить удар около 900 тяжелых фашистских «Пантер» и «Тигров». Тяжело было на последнем рубеже между озерами Балатон и Веленец. Этот рубеж наша танковая бригада обороняла 9 марта 1945 года с семью танками. Во 2-м танковом батальоне к тому времени осталось 4 танка: это был мой взвод (3 танка) и танк командира роты. Мы находились в трех километрах от реки Дунай. К 12.00 противник атаковал передний край обороны стрелковых частей и начал развивать наступление. «Тигры», развернутые по фронту в одну линию, приближались к нашим позициям. Подпустив их на расстояние прямого выстрела (500-700 метров), мы открыли по ним огонь. Точными попаданиями и умелыми маневрами, мы заставили врага остановиться. Бой продолжался до наступления темноты. Но и ночью мы продолжали расстреливать танки противника, которые освящались огнем горящих на поле стогов соломы. Мой взвод уничтожил 14 танков врага, а мой экипаж – 6 танков. Важность этого боя состояла в том, что нами, танкистами, была сорвана последняя попытка врага выйти к реке Дунай и уничтожить наши войска на дунайском плацдарме. Вскоре нам принесли листовки Военного Совета 3-го Украинского фронта, в которых командование фронта объявляло нам благодарность. А через трое суток фашисты все-таки смогли подбить мой танк тремя болванками. Был разбит прицел, осколки брони, отлетевшие внутрь танка, поранили нам руки и лица. Но поступил приказ - начать преследование фрицев, и тогда комбат «раненый» танк взял себе, а свой отдал мне. Так, на командирском танке, мой экипаж вышел на границу с Австрией. 13 апреля была взята ее столица – город Вена. 1 мая 1945 года на опушке леса состоялось торжественное построение бригады. В этот день нам вручали правительственные награды, за тот бой на рубеже Балатон-Веленец. Командир корпуса Говоруненко приколол мне на грудь орден Красного Знамени, наводчику орудия, сержанту Ложкину и механику-водителю старшине. Баклагу – ордена Отечественной войны 1-й степени. Заряжающий Овчаров и радист Подрез – получили ордена Красной Звезды. А еще нам было выплачено награждение по 500 рублей за каждый подбитый танк. 2 мая мы продолжили преследование противника в направлении на Санкт–Пельтен. Наши танки двигались с десантом на броне, но особого сопротивления уже не встречали. Немцы, отступая, бросали оружие и технику, вдоль шоссе можно было видеть винтовки, воткнутые штыками в землю. 9 мая мы подошли к реке Инс. Здесь мы встретились с американскими войсками. Здесь война для меня закончилась.
Началась мирная служба. На линии соприкосновения с американцами нас сменили общевойсковые части. До октября 1945 года мы располагались в районе города Хааг, а потом в 30 км от Вены в городе Брук на реке Лайне. В это время мы часто бывали в городе, танцевали во дворце Франца Иосифа, слушали оперу «Веселая вдова» труппы венского оперного театра. В июле 1946 года наш корпус передислоцировали в Винницкую область в города Гайсен и Тульчин. Началась моя служба на родине. В течение двух лет я командовал танковой ротой. Позже поступил в военную академию бронетанковых и МВ им. И. В. Сталина. В 1952 году получил диплом об окончании академии и был назначен преподавателем тактики в Омское танкотехническое училище. Здесь своим курсантам я стремился передавать не только теоретические знания, но и полученный опыт ведения боев в Великой Отечественной войне. Первый выпуск курсантов в 1953 году стал для меня окрыляющим, ведь мои воспитанники были признаны лучшими, что было отмечено в приказе командующего Сибирского военного округа. В марте 1954 года мне предложили должность офицера отдела боевой подготовки округа. Я дал согласие. Служба в окружном аппарате стала для меня столь же плодотворной. Мы, офицеры боевой подготовки, непрерывно находились в войсках, организовывали и проводили показные занятия. В штабе мы постоянно общались с генералами округа, прошедшими войну в высших офицерских должностях. Слушали их лекции и рассказы, внимательно относились к их анализу хода боевой подготовки войск округа. Они указывали пути повышения руководства частями, делились своим боевым опытом. Все это неуклонно повышало наше военное мастерство.
В 1958 году я получил назначение на должность командира танкового батальона. За два года командования мой батальон стал лучшим в округе. Затем я служил на должностях заместителя командира полка по политической части, заместителя командира окружного учебного полка. В 1965 году приказом Министра обороны я был назначен командиром танкового полка, дислоцируемого в городе Юрга Кемеровской области и, как старший по должности, стал начальником Юргинского военного гарнизона. Пришлось принять полк, который по итогам инспекторской проверки, получил «неудовлетворительно» по стрельбе, вождению боевых машин, и за техническое состояние танков. Нужно было исправлять все недоработки прежнего командира полка. Мне удалось это сделать. Пригодился опыт работы в окружном аппарате, советы старших начальников, боевых генералов. В январе я принял полк, а в мае его уже проверяла главная инспекция Министра обороны. Мои танкисты получили хорошие оценки по стрельбе и вождению. Во время службы в Юрге пришлось выполнять общественную работу. Я был избран депутатом Юргинского Горсовета, членом Юргинского Горкома партии.
В это время в армии начался процесс омоложения офицерских кадров. Мы, фронтовики, становились «стариками». Кому было за сорок, уже считался неперспективным офицером. Мне не хотелось терять свой фронтовой и войсковой опыт, опыт работы в окружном аппарате. В 1966 году я стал преподавателем кафедры тактики в военной академии им. М.В. Фрунзе, где позже стал старшим преподавателем, доцентом. В 1969–1970 годах ездил в командировку на революционную Кубу, где учил кубинских офицеров. До сих пор вспоминаю их любознательность и желание учиться, всесторонне овладеть военной наукой, чтобы не только с честью и мужеством, но и со знанием своего дела защищать свою родину.
За годы моей преподавательской деятельности было подготовлено свыше 100 адъюнктов, каждый из них разработал и защитил диссертацию, получил ученое звание кандидата военных наук и был направлен на преподавательские должности в военные академии и училища. 31 декабря 1987 года приказом Министра обороны СССР я был уволен в отставку. В армии прослужил 46 календарных, а со льготными выслугами – 49 лет. После увольнения продолжил работать - администратором института Общественных Наук при ЦК КПСС, «Горбачев Фонде», Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации. Все эти годы постоянно и активно принимаю участие в военно-патриотическом воспитании молодежи. Я дважды принимал участие в параде на Красной Площади по случаю 50-летия и 55-летия Победы над фашистской Германией. Ежегодно в день Защитника Отечества и день Победы, мы, ветераны 5-ой танковой армии, встречаемся со школьниками, проводим уроки мужества.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Просмотров: ( 1718 ) Комментариев: ( 0 )

Рейтинг@Mail.ru