1
Навигация

Опросы
Чем для Вас является Победа СССР в Великой Отечественной войне?

1. Только страничка в мировой истории
2. Победа явилась результатом сплочения сил граждан СССР под руководством И. В. Сталина.
3. СССР победил благодаря вступлению в войну сил союзников.
Затрудняюсь ответить


» » Кузнецов Николай Николаевич - ОТ БОГА ВОЙНЫ – АРТИЛЛЕРИИ, В ВОЕННУЮ НАУКУ
Кузнецов Николай Николаевич - ОТ БОГА ВОЙНЫ – АРТИЛЛЕРИИ, В ВОЕННУЮ НАУКУ
Родился 18 декабря 1923 года в селе Первые Марчуки Ряжского района Рязанской области в крестьянской семье.


Кузнецов Николай Николаевич - ОТ БОГА ВОЙНЫ – АРТИЛЛЕРИИ, В ВОЕННУЮ НАУКУ
Прожитые мною восемьдесят с лишним лет, несмотря на трудности и отдельные неудачи, были наполнены добросовестным, напряженным ратным и постоянным творческим трудом, отданным вооруженной защите Родины, укреплению могущества ее Вооруженных Сил. В тяжелейшие для советского народа годы я принимал самое активное участие в горниле многих ожесточенных боев и сражений Великой Отечественной войны в 1942-1945 годах. Именно участию в этой войне уделено главное внимание в моей исповеди.
В 1938 году после окончания семилетки отличником меня без экзаменов приняли в Ряжское педагогическое училище. В нем царил отлаженный учебный процесс, имелась прекрасная по сравнению с сельской школой учебная база (лабораторная, спортивная, библиотечная, музыкальная). Училище было укомплектовано высоко образованными преподавателями – методистами и воспитателями. Кипела оборонно-кружковая работа. На меня – члена комитета комсомола – было возложено руководство этой не простой сферой студенческой жизни. Математический, астрономический, драматический, хоровой, танцевальный, оборонные и другие кружки давали безграничный простор проявления природных способностей юношей и девушек. Выступления наших «артистов» проходили всегда с успехом, а танцевального коллектива под руководством балерины (жены талантливого художника Б.И. Мухина) вызывали бурю аплодисментов. Мы наперебой зачитывались поэзией и прозой классиков, устраивали обсуждения книг, диспуты по ним под руководством преподавателей-литераторов, военно-спортивные соревнования. На груди каждого студента красовались, как ордена, значки: ГТО, готов к ПВХО и СО. Скучать было некогда. Обязательные самоподготовка, посещение кружков, других плановых мероприятий занимали все свободное от занятий время, увлекали в мир знаний, культуры, искусства.
Обучение в Рязанском артучилище, а затем на трехмесячных курсах командиров минометных батарей при Артакадемии им. Дзержинского в Самарканде существенно отличалось от гражданского. Строгий распорядок, жесткая дисциплина военного времени, длительный учебный день с предельной нагрузкой имели целью учить тому, что необходимо на войне. Классные занятия продолжались в арт- и автопарках, на полигонах и в поле. Умение выполнять обязанности номеров расчета орудия, связиста, разведчика, топографа, рассчитывать исходные данные для стрельбы доводилось до автоматизма. Обучение завершалось на полевых учениях с боевой стрельбой.
Главными результатами предфронтового образования и воспитания студентов, а затем курсантов стали: основательная общая, военно-специальная, техническая подготовка и физическое развитие. Мы безукоризненно знали устройство, действие и применение орудий, минометов, боеприпасов, приборов, техники связи, были натренированы до автоматизма выполнять обязанности любого солдата, сержанта и офицера батареи в боевых условиях. Высокое политико-моральное состояние ускоряло наше взросление, становление не по годам серьезными и ответственными, готовыми по зову Родины идти в огонь и воду.
На Западный фронт я прибыл 4 мая 1942 года восемнадцатилетним лейтенантом в составе 123 минометного полка РГК на должность командира батареи. Полк был сформирован в невиданно короткий срок на Урале в Чебаркульском лагере и железнодорожным эшелоном переброшен в Москву. Не разгружаясь, он получил на станции Лихоборы вооружение, стрелковые и противотанковые средства, боеприпасы. Затем со станции Серебряный Бор убыл в район оперативного предназначения.
8 мая 1942 года батарея заняла боевой порядок у деревни Воскресенск, недалеко от города Кирова Калужской области. Сформированная в короткий срок и спешно направленная на фронт, она, как и другие подразделения полка, не была по-настоящему обучена, сколочена и боеготова. Хорошо, что на фронте после Московской битвы активные боевые действия прекратились, и мы относительно быстро ликвидировали этот недостаток. Особенно беспокоил вверенный мне личный состав: прохождение службы, моральная, физическая, огневая и тактическая подготовка. Оказалось, что среди личного состава батареи я был самым молодым. Большую часть ее солдат и сержантов составляли сибиряки в возрасте 35-40 лет, с виду молчаливые и, казалось, мрачные. Но мои юношеские командирские сомнения постепенно рассеивались. Уже в первых боевых событиях я видел своих подчиненных исключительно спокойными, беспрекословно исполнительными, хладнокровными и бесстрашными воинами. Последующие более ожесточенные бои и сражения подтвердили мои выводы. Я был уверен, что в самых сложных, смертельно опасных условиях обстановки люди не дрогнут, не подведут.
Наступила зима. Оборонительная передышка закончилась. Активизация перегруппировок войск воспринималась нами как подготовка к наступательным действиям. Весной 1943 году я получил свое первое ранение. В боях севернее Жиздры в начале марта назначенный командиром подгруппы поддержки пехоты, я мучительно долго разыскивал командира поддерживаемого батальона 124 стрелковой бригады в указанном районе переднего края. Уставший и измученный до предела, под постоянным градом осколков снарядов и свистящих пуль, я утратил всякое чувство боязни, перестал падать на снег и ползать под огнем противника.
Вдруг нестерпимая боль в пояснице и во всем теле, тьма в глазах и бесчувственное падение. Бессознательное состояние длилось недолго. Я открыл глаза, боясь шелохнуться и усилить боль. Наконец, встал и медленно дошел до наблюдательного пункта одной из подчиненных батарей. Рассказав о случившемся, я расстегнул поясной офицерский ремень, из под которого выпал крупный осколок снаряда с рваными и острыми зазубринами. Осколок немного искорежил ремень, пробил полушубок и гимнастерку, оставив на спине огромное синее пятно. Хотелось сохранить на память этот «сувенир», но не удалось.
Особенно запомнился контрудар немцев. К середине марта кровопролитные бои затихли. Стороны перешли к обороне. Казалось, что ничто не предвещало серьезной угрозы. Однако 19 марта противник после мощной артподготовки перешел в наступление крупными силами. Несколько десятков его танков смяли оборонявшуюся пехоту и устремились в глубину нашей обороны. Мой наблюдательный пункт (НП), непрерывно обстреливаемый артиллерией противника, оказался в зоне автоматного огня. Пехота противника уже находилась в 100 -150 м от НП. Погиб командир отделения связи. Вдруг оборвалась связь с огневой позицией. Тоже случилось и в других батареях подгруппы. Личный состав НП, заняв круговую оборону, подготовился к отражению немцев огнем стрелкового оружия и гранатами. Обстановка стала угрожающей.
Прибежали командиры других батарей подгруппы Евдокимов и Мамонов, поставив вопрос об отходе. Но без приказа командира полка я не мог разрешить этого. В такой критический момент через огонь противника на НП пробился рядовой Исаков и передал приказ командира полка о смене боевого порядка батарей. Быстро определив направления отхода личного состава наблюдательных пунктов, я дал команду на отход и начал движение в тыл с управленцами своей батареи. Преодолев открытую местность, вошли в глубокий овраг и лишились возможности обзора поля боя. Пробежав несколько сот метров, внезапно оказались в зоне огромного облака трассирующих пуль. Люди мгновенно попадали на землю. Очереди пулеметов прекратились. Я вскочил и побежал вправо к танкам, крикнув: «За мной!» и в ту же секунду услышал голос командира отделения разведки Мартышева: «Товарищ комбат! Там немецкие танки!». Я повторил: «За мной!». Через несколько секунд мои люди оказались в мертвой (непростреливаемой) зоне. Трассирующие пули пулеметных очередей пролетали теперь над нашими головами. Немцы не рискнули спуститься по крутому заснеженному скату оврага, резко развернувшись и на предельной скорости умчались.
В наступательном периоде Курской битвы мне довелось участвовать на должности командира батареи 130-го минометного полка (130 мп) 2-й минометной бригады. Моя батарея вступила в боевые действия 12 июля 1943 года участием в прорыве обороны противника на северном фасе орловского выступа на высоком Дубинском плато, а затем в ожесточенны боях до Брянска.
С 22 июля батарея переключилась на поддержку подразделений 369 стрелковой дивизии и развернулась перед рекой Рессата. Наступила непроглядная ночь. Вдруг будто со всех сторон застрочили автоматы, возросла интенсивность огня артиллерии противника. Оглушительные разрывы снарядов усиливались в лемму до громовых раскатов. В этой неразберихе стало все-таки ясно, что под покровом ночи и прикрытием огня всех видов, противник переправился через реку и попытается выбить нашу пехоту с занимаемого рубежа.
Поддерживаемый нашими минометчиками батальон снова занял круговую оборону и встретил немцев организованным огнем. Ударами минометчиков по рубежу выхода немецких автоматчиков врагу был нанесен большой урон. Его расчет на внезапность не оправдался. К рассвету бой затих. На следующий день противник, обнаружив сосредоточение наших танков поблизости от расположения поддерживаемого батальона, стал наносить бомбовые удары по ним. Эти удары усиливались, и вскоре стали поистине ожесточенными, охватывали все большую площадь, в том числе расположение моей батареи. Появились жертвы: в пехоте несколько человек убитых и раненых, тяжело ранен разведчик, рядовой Чиванов, доброй души человек, работавший до войны секретарем сельсовета.
В начале августа разгорелись ожесточенные бои на подступах к Хотинцу. Поистине остервенелыми были бомбежки противника в сочетании с артналетами. Казалось, они нескончаемы. Приходилось долго лежать под их грохотом и визгом, сжавшись в комок в укрытиях, а чаще на открытой местности с надеждой «не зацепит», «пронесет». С горечью вспоминаю потерю в этих боях командира первого расчета Иванова, предельно дисциплинированного, исполнительного и храброго воина. Я высоко ценил и искренне уважал его.
Во второй половине августа 130 минометный полк был переброшен в район Зайковичи и переподчинен одной из дивизий 8-го стрелкового корпуса. При совершении марша в новый позиционный район под головной машиной колонны батареи произошел мощный взрыв. Меня выбросило из кабины. Сделав кульбит в воздухе, я упал в кювет, ненадолго потерял сознание и ориентировку. Когда осознал случившееся, ощутил сильную боль в правых конечностях, увидел выступившую на них кровь, почувствовал острую головную боль и сильный звон в ушах. От направления в санроту отказался, но, видимо, зря. Получил легкое ранение и контузию. Звон в ушах стоит до сих пор.
В конце 1943 года 130 мп был переброшен по железной дороге из под Орла в район Гомеля в Белоруссии. 4 января 1944 года в районе сосредоточения он получил задачу на поддержку 23-го стрелкового полка и занял боевой порядок восточнее деревень Александровка и Малые Аврюцевичи. Я в это время исполнял обязанности помощника начальника штаба полка.
Начавшееся наступление наших войск 8 января оказалось недостаточно успешным. Только по захвату первых опорных пунктов потребовалось трое суток. Наступление превратилось во взаимные огневые налеты артиллерии. В непрерывный ливень ружейно-пулеметного огня, который сливался в общий гул и гром, сотрясавший землю. В этой обстановке во второй день боя командир полка Г.С. Гончаренко направил меня одного для постановки и уточнения задач к командиру 2-го дивизиона М.Г. Молоканову. Путь по прямой составлял около 35 км. Но он оказался извилистым и протяженным.
Не пройди и половины пути, я оказался в море дыма и огня. Осколки снарядов и мин, свист пуль часто «укладывали» на землю. Перебежки, падения, переползания были основным способом передвижения. Задачу я выполнил. Возвратился живым и здоровым, будто ничего не произошло. И только значительно позже, воспоминания об этом эпизоде, возбуждали в душе негативные чувства. В подобной остановке так относится к подчиненным допустимо только в крайних случаях или в безвыходном положении.
В марте месяце полк был переброшен в район Красища, станица Ветренка. В ходе ожесточенных боев в этом районе почти все огневые позиции и наблюдательные пункты батареи подверглись артиллерийским обстрелам немцев. Часто сменялись поддерживаемые подразделения и боевой порядок. В конце марта, завершая марш в новый район, колонна батареи была обстреляна бризантными снарядами. Находясь на подножке головной машины, я услышал и увидел несколько почти одновременных воздушных разрывов снарядов над колонной и подал команду предельно увеличить скорость движения. Осколки снарядов ударяли по бортам и кабинам машин, по минометам на прицелах, пролетали над головами солдат и сержантов в кузовах, вызывая неприятные ощущения. Вдруг воздушный разрыв произошел вблизи от второй машины колонны. Один огневик расчета миномета был убит. Им оказался москвич, красивый и крупный мужчина, работавший до призыва в редакции газеты. До этой трагедии он несколько раз командировался в Москву, откуда привозил писчую бумагу, так необходимую полку.
В начале мая полк перебросили по железной дороге на левый, южный фланг фронта. Мы разгрузились на станции Повозерск и сосредоточились в 3 километрах от нее. Вскоре я был назначен начальником штаба 1-го дивизиона. Развернувшись в боевой порядок южнее Ковеля, мы завершили подготовку к Белорусской операции. Наступление началось в ночь на 5 июля 1944 года преследованием противника, отходящего из Ковеля и от реки Тулья. Через несколько дней безостановочного наступления 1-ый дивизион развернул огневые позиции восточнее селения Мельяновичи, а штаб дивизиона разместился в 5 км от позиции центральной батареи. Вдруг разрывы снарядов противника накрыли наше место расположения и продолжались около пяти минут. Огневой налет прекратился. Я привстал, приподнялся на колени и увидел на позиции пламя и дым. Бросившись, что было сил к месту происшествия, я увидел загоревшиеся ящики с минами и двоих распластавшихся лейтенантов (Тимофеенко, второго фамилию не помню). «Не убиты ли?» - мелькнуло в голове. К счастью, нет. Они спят. В это трудно поверить. Но это факт. Резко растолкав их и что-то прокричав, стал гасить пламя. Закоченевшие полусонные лейтенанты вместе со мной погасили возникший очаг пожара. Угроза взрыва боеприпасов, других страшных последствий была предотвращена.
В боях за Вислой, будучи начальником штаба дивизиона, я организовывал перемещение, развертывание, управление огнем и всестороннее обеспечение дивизиона. Боевые действия на Магнушевском плацдарме протекали исключительно динамично и напряженно. Ни днем, ни ночью не затихало огневое противоборство, не прекращались бомбовые удары. Плацдарм будто кипел в огне и грохоте. Его расширение предпринималось то в центре, то на флангах. Почти еженощно дивизион перебрасывался в другой район. Приказы опережали события. Еще отражается очередная атака противника, а поступает команда перемещаться. 26 августа была предпринята очередная попытка расширить плацдарм в южном направлении с форсированием реки Радомки. Преодолев почти всю припойменную равнину глубиной до 1 км (дальше простирался лес), наступающие части подверглись сильному огневому воздействию артиллерии закопанных на опушке леса танков и штурмовых орудий противника. Расстрелянная в упор пехота понесла большие потери. Один из лейтенантов – корректировщик дивизиона, шедший в цепях пехоты, был настолько потрясен шквалом огня, что впоследствии его госпитализировали.
Висло-Одерская операция, в которой принимал участие 130 МП, началась 12 января 1945 года стремительным наступлением наших войск. За два дня они продвинулись на 50 километров. Не сильное сопротивление противника преодолевалось силами только стрелковых и танковых соединений. Артиллерия резерва двигалась в колоннах за ними. В начале февраля наш полк был остановлен на марше в Западном направлении и получил приказ следовать далее на север. 7 февраля он развернулся у фольварка Руден. Здесь его командиры дивизионов и батарей буквально на ходу установили взаимодействие с командирами стрелковых подразделений, развернутых в предбоевой порядок. Последнее было необходимо, потому что противник действовал методом засад, нередко нанося значительный урон нашим войскам.
Подобное произошло с управлением 1-го дивизиона 130 МП. Его командир майор С.Х.Тер-Габриелян решил выйти в район НП по кратчайшему грунтовому пути через лес, а не по шоссе следования поддерживаемого батальона. Через километр хода путь минометчикам перерезал ручей, с противоположного берега которого застрочили автоматы и пулемет. Тер-Габриелян, подняв пулемет над головой, с криком «За мной!» бросился вперед. Через несколько шагов его прошила пулеметная очередь. Одновременно были сражены лейтенант и двое рядовых.
Мне было приказано вступить в командование 1-м дивизионом. Через некоторое время дивизион переключился на поддержку батальона другой дивизии, которая перешла в наступление в районе Пириту. С окончанием поддержки атаки я, с командирами батарей, имел возможность увидеть результаты своей работы. С высокой точностью были обстреляны плановые цели. Зияли воронки от разрывов мин по рубежам огневого вала, вдоль которых лежали многочисленные зеленые трупы неприятеля.
После выхода на Одер дивизион переместился в район Штаргарта. Для поддержки наступления на Хекендорф и Финкенвальдс. Повторная атака Хекендорфа 17 марта привела к захвату только его окраины. Противник отчаянно сопротивлялся. Сразу же завязался жестокий уличный бой. Стороны вывели на прямую наводку множество орудий, даже 152-мм калибра. Их удары пробивали стены кирпичных домов, рушили черепичные крыши, создавая завалы и пыледымовые приземные облака.
Я управлял огнем дивизиона, наблюдая поле боя из окна полуподвала здания. Внезапные разрывы снарядов выше и левее окна повергли всех, кто находился со мной, на пол. Оцепенение остановил сильный стон. Мы увидели распластанного, окровавленного командира батареи Е.Н. Бабаева, который до этого рядом со мной наблюдал за происходящим. Осколок угодил ему в грудь и застрял в ребрах. По излечении в госпитале он вернулся в свою батарею.
После успешных боевых действий в Померании вверенный мне дивизион переправился на Кюстринский плацдарм. С началом Берлинской операции дивизион непрерывно поддерживал пехоту и 21 апреля развернулся на северо-западной окраине Берлина. Ожесточенные бои в этом районе города шли в течение недели. Обстановка становилась особенно напряженной и опасной ночью. Передовые подразделения сторон часто оказывались в соседних зданиях. Установилась постоянная угроза обстрела своих солдат, корректирование огня затруднялось. Но постепенно, дом за домом, квартал за кварталом очищались от врага. 28 апреля наши войска овладели западным районом Берлина Шпандау. Тогда же я получил приказ развернуться севернее Бранденбурга.
С прибытием в новый район была установлена связь и организовано взаимодействие с поддерживаемым батальоном, решены вопросы огневого обеспечения штурма города. К сожалению, после первых мощных огневых налетов артиллерии и минометов дружной и стремительной атаки не получилось. Пехота залегла. Я жестко и решительно переговорил с командирами рот и батарей и приказал повторно атаковать противника. Вслед за огневым налетом дивизиона по моей команде «В атаку!» пехота и минометчики поднялись в полных рост и, стреляя на ходу из личного оружия, устремились на врага. С криками «Ура!», напрягая все силы, атакующие пробежали 200-метровый пустырь и оказались на первой линии домов, обороняемых немцами. Бросок был отчаянным и дерзким. Вражеские солдаты бросили оружие и сдались в плен. 1 мая 1945 года Бранденбург был взят, 2-я минометная бригада стала Бранденбургской.
7 мая наши войска вышли на Эльбу. Умолкли пушки, минометы, пулеметы. Прекратились бомбежки. Стало удивительно тихо и непривычно. Лица минометчиков светились победной радостью и счастьем. А через день в полку был проведен митинг в честь Великой Победы над фашистской Германией. Мы победили!
Так мною были выполнены конституционный долг по защите Родины от агрессии и присяга воина. За мужество и отвагу, умелое выполнение боевых задач я награжден четырьмя боевыми орденами: «Красного Знамени», «Александра Невского», «Отечественной войны второй степени», «Красной Звезды» и четырьмя медалями. Это не мало, если учесть, что на войне награждали очень скупо. Всего же имею семь орденов и 20 медалей.
Теперь часто вспоминаю суровые годы войны, порой ее предельно опасную обстановку. Жизнь не раз висела на волоске, а смерть, не зацепив, пролетала мимо. Я счастлив, что благосклонная судьба дала мне возможность после 1945 года быть свидетелем бурных, удивительно противоречивых и поучительных событий.
Сразу после окончания войны до июня 1949 года я служил в Группе войск в Германии, в городе Ратенове на должностях командира и заместителя командира дивизиона. До мая 1952 года учился в артакадемии им. Дзержинского в Москве. В ноябре слушателей 1947 года были почти все фронтовики – орденоносцы. Три Героя Советского Союза (Копылов, Лапота и Нагаров) и дважды Герой - Афанасий Шилин. Все слушатели, как тогда шутили, не жалея сил, времени и челюстей, грызли гранит науки. Некоторые, в том числе я, окончили Академию с дипломом с отличием.
Был направлен в Прикарпатский военный округ, где прослужил 6 лет на должностях старшего офицера штаба арткорпуса, штаба артиллерии округа, заместителя начштаба и замкомандира бригады 9-пушечной артдивизии. Мне очень повезло. Трудиться пришлось под руководством умнейших генералов – фронтовиков Л.С. Семенова, В.И. Гоффе, Д.Я.Скребова. Здесь я окончил «вторую артакадемию», практическую. Первые годы в округе служить пришлось в боевой подготовке, заниматься контролем войск, их обучением. Яворовский и Житомирский полигоны стали главной ареной моей деятельности, где ни днем, ни ночью не затихала артиллерийская стрельба, не прекращались учения. Дому, семье оставались только редкие кратковременные заезды.
Нередко по заданию Командующего Артиллерий Советской Армии мы проводили опытные стрельбы и учения. Представляемые ему добротные отчетные материалы исследований становились основанием для принятия серьезных решений вплоть для уточнения и переиздания таблиц стрельбы некоторых орудий.
После двухлетней преподавательской работы в артакадемии им. Дзержинского, четыре года служил в Главном штабе Ракетных войск, откуда был направлен на учебу а Академию Генерального штаба ВС СССР. Подобное направление является исключительно престижным и почетным. Академия Генштаба это – высшее военное учебное заведение, в котором изучаются теория подготовки страны и Вооруженных Сил к войне, теория подготовки и ведения стратегических и других операций, а также войны в целом, многие другие военно-политические и экономические проблемы. Затем, в 1967 году, после непродолжительной работы в Главкомате РВСН, я был назначен на должность старшего преподавателя наиболее авторитетной и единственной в мире кафедры стратегии.
Тридцатилетняя служба и работа (после увольнения в отставку в 1989 году) на кафедре стали для меня особенно плодотворными и увлекательными. Я в полном смысле слова весь отдавался преподавательскому делу, не жалел ни сил, ни времени для углубления и расширения своих знаний по стратегии. Для совершенствования педагогического и методического мастерства. И теперь не без гордости вспоминаю, что из одаренных слушателей полковников и генерал-майоров, которых довелось мне обучать, выросли крупные военачальники. Обладая природным талантом, высокими организаторскими способностями и получив фундаментальное военное образование, они сделали рывок в службе и стали известными всей стране. Не могу не назвать некоторых из них: начальники Генерального штаба М.А. Моисеев и В.Н. Самсонов; один из заместителей Министра Обороны Б.В. Громов, герой Афганской войны, ныне Губернатор московской области; Главком Сухопутными войсками В.М. Семенов и его первый заместитель Э.А. Воробьев, бывший депутат Госдумы РФ; начальник Академии имени Петра Великого Ю.И. Плотников, житель нашего района и другие.
Второй очень важной областью работы преподавателя академии является научно-исследовательская работа (НИР). Она осуществляется при разработке комплексных НИР, учебных и учебно-методических материалов, диссертаций, монографий, статей, а также при работе в диссертационном совете, при руководстве соискателями и оппонировании. Мною разработано и издано значительное количество научных работ общим числом более 150 печатных листов. Нагрузка по НИР была особенно велика. Приходилось засиживаться за рабочим столом по поздней ночи, в не рабочие дни. Она затягивала как огромный магнит. Не зря один из ученых сказал, что занятие наукой – приманка для непосвященных, это что-то вроде наркомании или алкоголизма. Научная работа настолько увлекает, что забываешь все, кроме исследуемой проблемы, отрекаешься от всего, с головой погружаешься в океан знаний (а в науке без головы делать нечего).
Это погружение не раз раздражало мою жену - Людмилу Вячеславовну, иногда выводило из себя. Но в целом она мужественно переносила кратковременное «одиночество» и, освободив меня от домашних дел и забот, создав условия для творческой работы, помогла мне стать доктором военных наук, профессором, заслуженным деятелем науки РФ. В конечном итоге мы приходили к консенсусу и полному взаимопониманию. Я безмерно благодарен ей за заботу и помощь.
Мне чужды самомнение, тщеславие, подхалимство, карьеризм. Никогда и ни у кого не вымаливал должностей и наград. Получал их только по решению старших начальников и рассматривал как приказ для неукоснительного выполнения новых задач. У меня нет коттеджа и счета в заграничном банке. Мое бесценное богатство – семья, дети, творческое вдохновение и работа. Мне нечего скрывать. Говорю и пишу только правду.
Долгим, нелегким и удивительно интересным оказался мой боевой и послевоенный служебный путь. Одна его часть пройдена в артиллерии во время минувшей войны и за пятнадцать послевоенных лет. Более тридцати лет дальнейшей службы и работы отданы подготовке военных кадров и военной науке в период ее бурного и всестороннего развития.
В 2002 году закончилась моя трудовая деятельность. Но жить без дела не могу. Поэтому принимаю участие в ветеранском движении. По мере сил занимаюсь военно-патриотическим воспитанием молодежи, выступаю с рассказами, докладами о войне, о ее важнейших операциях, готовлю по ним материалы для коллег и школ.
Многие мои собеседники, особенно молодые офицеры, спрашивают: как я в таком юном возрасте командовал на войне батареей, а затем дивизионом? Причин этому не мало. Главные из них заключаются в том, что наше поколение отличалось хорошей общеобразовательной, физической допризывной и военной подготовкой. Ему были привиты высокий моральный дух, патриотизм и смелость. Хотелось бы пожелать юношам и девушкам замечательного района Крылатское упорно, без устали, учиться, беречь здоровье, рационально использовать время. Упущенное в юности, оно никогда не вернется, его не купишь за доллары. В отличие от нашего поколения вы имеете неограниченные возможности для получения образования на современном уровне. Дорожите этим.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Просмотров: ( 1921 ) Комментариев: ( 0 )

Рейтинг@Mail.ru