1
Навигация

Опросы
Чем для Вас является Победа СССР в Великой Отечественной войне?

1. Только страничка в мировой истории
2. Победа явилась результатом сплочения сил граждан СССР под руководством И. В. Сталина.
3. СССР победил благодаря вступлению в войну сил союзников.
Затрудняюсь ответить


» » Кузин Федор Павлович - «ЗА НАШУ РОДИНУ – ОГОНЬ, ОГОНЬ!»
Кузин Федор Павлович - «ЗА НАШУ РОДИНУ – ОГОНЬ, ОГОНЬ!»
Родился я в крестьянской семье в 1924 году под Рязанью.


Кузин Федор Павлович - «ЗА НАШУ РОДИНУ – ОГОНЬ, ОГОНЬ!»
В 1939 году моя семья переехала в Подмосковье (Пушкинский район). Через год, когда мне исполнилось 16 лет, меня приняли на работу рабочим на испытательную станцию специального конструкторского бюро. Там я попал в бригаду по изготовлению опытных партий артиллеристских боеприпасов, в том числе и снарядов для будущих реактивных установок (позднее названных «Катюши»). Первые партии реактивных снарядов заряжались черным порохом и, когда запускались, оставляли большой темный шлейф в небе. К тому же полет снарядов был неустойчив – они виляли, отклонялись вправо, влево, а также по высоте. Даже могли развернуться почти назад. Через 1-2 месяца черный порох заменили бездымным порохом трубчатой формы. Для устойчивости полета выходным соплам придали специальный уклон к оси полета снаряда. В результате снаряд получил вращение вокруг своей оси, что привело к стабильности полета. Для меня, мальчишки, узнавать такие подробности было крайне интересно. Поэтому работал без устали. Часто по 12 часов.
После начала войны, уже в октябре 1941 года, основной состав ученых и конструкторов КБ был эвакуирован на Урал. Испытательную станцию вывезли весной 1942 года. Я продолжал там работать, а потому имел отсрочку от призыва. Но вскоре меня все же призвали. В военкомате я был зачислен курсантом в артиллерийское училище. Промышленность к тому времени начала выпускать новые орудия, способные с одного выстрела уничтожить немецкий танк. Из устаревшей 45-мм пушки тяжелый «Тигр» было не пробить. В училище мы изучали новые 76-мм орудия, а так же 152-мм пушки-гаубицы.
После окончания училища мне присвоили звание сержанта и был назначен командиром 76-мм орудия. Весь выпуск был направлен на формирование 13 артиллерийской противотанковой бригады резерва главного командования (РГК). В начале 1943 года нашу часть направили на оборону Москвы под Малоярославец. В одном из ожесточенных боев наше орудие уничтожило дот и подбило немецкий танк. За этот бой я был награжден медалью «За отвагу». Такие награды в то время были редкостью. В то время нам было действительно тяжело. Хотя одеты мы были тепло – телогрейки под шинелью, меховые рукавицы, шапки и валенки, за всю зиму нам ни разу не пришлось отдыхать в теплом помещении. Спали в землянке на соломе, либо на снарядных ящиках..
Весной, после Сталинградской битвы, 13 артбригаду направили на Степной фронт во второй эшелон обороны, в район противостояния на Курской дуге. Степным фронтом командовал генерал-полковник И. С. Конев. К тому времени мне было присвоено звание старшего сержанта. Наш 567 артполк расположился в селе, из которого были эвакуированы все жители. Оно находилось в 50-70 км от линии фронта.
До сих пор удивляюсь предвидению и прозорливости нашего Верховного Главнокомандования. Было сделано так – все военное снаряжение, орудия, автомашины, кухни, склады боеприпасов, мы замаскировали под стога сена, соломы, сараи и скотные дворы. Пищу готовили только в крестьянских избах, чтобы из труб шел дым. Днем приказали по улице ходить без гимнастерок. В общем, создавалось ощущение, что село живет своей тыловой жизнью. Наша маскировка сработала! Вплоть до начала боев на Курской дуге, разведка противника нас так и не обнаружила.
Перед началом Курской битвы в ночь 4 под 5 августа 1943 года 13 противотанковую артбригаду выдвинули на передовые рубежи обороны в 100 км от станции Поныри по фронту, а после передислоцировали в район предполагаемого танкового удара на выступ против Понырей, т.е. на направление главного удара врага. К рассвету мы заняли позиции в расположении пехоты. В 2 часа 30 минут началась наша артиллерийская контрподготовка из глубины обороны. Наш полк в ней не участвовал – чтобы не обнаружить себя раньше времени. С рассветом разгорелся бой. В атаку пошли немецкие тяжелые танки «Тигры» и «Пантеры» с лобовой броней до 100-120 мм и самоходные орудия «Фердинанд». Такую толщину брони наши бронебойные снаряды не пробивали. Поэтому мы пропускали танки через оборону пехоты и били их по боковой броне. Получалось. Но психически было очень тяжело, да и потери пехоты были большими. Спасибо, помогла авиация! Наши штурмовики Илы на бреющем полете здорово погромили тогда немецкие танки. Они горели как свечки. Было безветренно и черный дым поднимался высоко.
На второй день боев я был ранен в спину осколком снаряда и легко контужен. Эвакуация раненых с поля боя тоже оказалась сложной и опасной работой. Если санитары опаздывали, многие так и умирали от потери крови. Мне повезло. Невдалеке оказалась группа эвакуаторов, которые переправляли раненых за пригорок, в находившуюся за ним безопасную лощину. На мое счастье там оказалась автомашина разведки штаба нашего полка. Они меня знали. Перевязали полотенцем. Меня и еще одного раненого увезли в тыл (больше в автомобиле не было места). До штаба не довезли метров 100. Положили на скамейку. Только через четыре часа появилась повозка с ранеными и меня повезли дальше в тыл. Тылом оказалось село на другом берегу реки. А вокруг села – заливной луг. Кругом раненые. Стоны. Ходят санитары, дают пить, перевязывают раненых. Вдруг услышал гармонь. Поют песни артисты. Приблизились ко мне, слушаю. И вроде боль меньше. Отвлекаешься. Принесли хлеб. Среди наступившей ночи меня погрузили в грузовик и повезли в полевой госпиталь. В палатке полевого госпиталя на оцинкованном топчане мне сделали операцию. Вырезали осколок, показали мне. Вместо обезболивания санитары дали мне 100 грамм водки, закусить и попить воды. Через полдня меня вновь погрузили в грузовую автомашину и повезли еще дальше - в стационарный армейский госпиталь. Лечился полтора месяца. К счастью, позвонки оказались не повреждены, только внутрипозвоночные мышцы, нервы, кровеносные сосуды. Это ранение дает о себе знать до сих пор, как и контузия, слабею при наклонах головы, при перемене погоды… После излечения и нахождения в запасном полку был направлен в148 Черниговскую стрелковую дивизию в 326 артполк командиром орудия.
В боях по освобождению Чернигова нашей батарее пришлось переплавляться через реку Десну на подручных средствах. Для переправы орудий и снарядов мы всю ночь разбирали сараи, дома, другие строения и из всего этого делали плоты. На другом берегу был луг, а далее огороды. Перед ними и залегла наша пехота. Когда мы наконец переправились и открыли по позициям немцев огонь прямой наводкой, пехота поднялась, пошла в атаку и захватила пригород Чернигова. С другой стороны в город вошли наши танки. Штурм был стремительным и противник оставил много трофеев в вагонах на железной дороге.
Весной 1944 года 148 дивизия стояла в обороне под городом Шепетовка на Украине. Наша батарея занимала позиции за перевалом. Была весенняя распутица, кругом грязь, в ровики затекает вода. Поэтому полевая кухня приезжала к нам только рано утром перед рассветом, либо поздно вечером. Однажды с кухней старшина привез сахарный песок, который нашли в городе на сахарном заводе, много, по мешку на каждое орудие. Это нас здорово выручило. Насыплешь половину котелка сахаром, зачерпнешь талой воды из лужи и пьешь! Оказывается, здорово согревает молодой организм. В этой обстановке меня ранило второй раз. Шальной снаряд разорвался сбоку от меня в 20-25 метрах. Маленьким осколком, около5 мм, на мне перебило шнур, на котором висели рукавицы, пробил телогрейку, шинель и впился в кожу как раз напротив сердца. Во второй раз меня сберег ангел-хранитель. Мне не разрешили прямо на месте раздеться и осмотреть ранение, поэтому с вечерней кухней я поехал на стан батареи. Там, наконец, разделся, санинструктор меня осмотрел и обнаружил, что кровотечения нет. Лишь обширный синяк напротив сердца. Перевязал. Утром я вернулся на батарею.
Летом при провыве обороны противника под Тернополем для массированной артподготовки на каждое орудие было выделено по 200 снарядов с переносом огня в глубину обороны через установленные отрезки времени. После 20-25 выстрелов второе орудие нашего взвода вышло из строя. Сломался откатный механизм. Тогда мне был дан приказ вести беглый огонь – расходовать боеприпас соседнего орудия. Приказ был выполнен – работали два заряжающих и по два подносчика снарядов и лафетчиков. Наводчики сменяли друг друга. На стволе орудия сгорела вся краска. Ствол раскалился – стал возможен недолет снарядов. Тогда я приказал увеличить уровень наводки на 2-3 деления и быть особенно внимательными при переносе огня. После артподготовки вокруг нашей огневой позиции валялась гора гильз и ящиков от снарядов. За проявленное умение и отличную подготовку командующий артиллерией дивизии объявил нашему орудийному расчету персональную письменную благодарность.
Какое-то время я был командиром отделения разведки батареи. Находился на наблюдательном пункте, оборудованном на чердаке дома. Командир батареи приказал мне начать вести огонь при появлении немцев на определенном, заранее пристреленном, участке дороги. Соответствующий приказ передал и старшему офицеру на батарею. Наблюдаю в стереотрубу. На дороге появилась группа мотоциклистов, легковая машина, полевая кухня. Даю команду связисту: «У аппарата сержант Кузин. Батарея, слушай мою команду. Цель №2. По четыре снаряда беглый огонь». Снаряды легли по цели, но мотоциклисты проскочили… Вновь команда: «Буссоль 27 (это поворот ствола орудия вправо) по два снаряда огонь!» Попадание! Так была уничтожена группа противника.
Приходилось мне вести огонь и из трофейной пушки-гаубицы. На огневые позиции привезли такое трофейное орудие с большим комплектом снарядов. Его установили в километре от нашей батареи. Из него мы ежедневно по команде с наблюдательного пункта вели огонь по выявленным целям фашистов. Для стрельбы к немецкой пушке-гаубице ходили либо командир, либо наводчик от каждого орудия по очереди. В один из дней к трофею пошел я. Командир батареи приказал вести методический огонь по группе ДЗОТов. Делаю один, два, до пяти выстрелов через каждые 5-7 минут. Вдруг, с недолетом до нас метров 150, вижу разрыв немецкого снаряда. Через некоторое время второй снаряд разорвался сзади, метрах в 100. В артиллерии это называется вилкой. Идет пристрелка цели. Пришлось покинуть орудие. И вовремя – противник сделал еще семь выстрелов и накрыл огнем трофей.
Был еще такой эпизод. Наша батарея занимала позиции в поле среди растущей пшеницы. С воздуха наши пушки были не замаскированы. Откуда ни возьмись налетели немецкие бомбардировщики. Расчеты укрылись в ровиках, головы не смеют поднять. А я наблюдал, и как самолеты начали пикирование, и как от них отделялись бомбы. Конечно, волосы дыбом, мурашки по коже… Но бомбы сделали перелет и разорвались в пятидесяти метрах позади нас. Никто не пострадал. Счастливый случай.
При взятии Киева наша дивизия вела бои севернее в направление на Житомир. Мы форсировали реку Припять. Пехота делала это ночью, вплавь и на лодках. Сразу же заняла плацдарм и одно село. Следующей ночью саперы навели понтонный мост и наша батарея переправилась по нему. Неожиданно противник нас обнаружил и в панике начал вести беспорядочный минометный обстрел. Да все мимо, наутро много рыбы плыло по реке вверх брюхом. Ужасное зрелище. Заняли позиции на западном берегу. Впереди окопы нашей пехоты, а дальше, в полукилометре, окопы противника. Начался бой. Во время него наши штурмовики Илы хорошо поработали. На бреющем полете накрывали позиции фрицев реактивными снарядами. Тогда же наша авиация заметила сосредоточение танков противника для удара по селу. Нашу батарею передислоцировали на окраину села дальше от реки. Сзади нас в саду расположили минометную батарею и приказали ей вести по танкам огонь. Немцы засекли только ее. Появились немецкие самолеты и нанесли по этому саду бомбовый удар. За непрекращающимися разрывами были слышны крики, а потом все смолкло. В очередной раз спас ангел-хранитель. Между тем немецкие танки занимали село, расположенное по побережью. Нам было приказано уехать в ближайший лес (около полутора км). В этом лесу уже находилось до двух полков пехоты нашей дивизии под командованием замкомандира дивизии. Между тем немцы полностью заняли село. Так мы оказались в окружении. К ночи установили связь по рации и получили приказ из штаба дивизии – уничтожить материальную часть, перерезать все коммуникации фашистов и лесами идти вглубь территории противника на соединение с партизанским отрядом. Мы, артиллеристы, сняли с прицелов буссоли, вынули затворы и захоронили их в землю. Автомашины-тягачи со снарядами подожгли.
Шли всю ночь. С рассветом над нами появились самолеты-разведчики, Рамы. Пришлось при пролете самолетов не двигаться и буквально вжиться в деревья. Через сутки соединились с партизанами. Вместе с ними еще три месяца, сентябрь, октябрь и ноябрь мы выполняли боевые задания – приказы с большой земли. Соединились с регулярной армией только при втором освобождении Житомира. И сразу вернулись в свою дивизию на свои должности.
Много радости и удовольствий приносили посылки от рабочих коллективов, от колхозников. Содержимое их было самое различное – сладости, носовые платки, носки, одеколон, табак, сигареты. Особую радость на фронте приносили вести из тыла с родных мест. Родители писали о работе, как живут. Спрашивали, как у нас дела. В нашем орудийном расчете были бойцы разных национальностей: русские, белорус, два грузина, узбек. Больше все нас радовали письма от сестры нашего наводчика Посохова из Караганды. В них был молодой задор, юмор, веселые истории. От нее весточек на душе становилось теплее. Часто грузинам в письмах присылали листы хорошего табака. Делали самокрутки и коллективно курили. Очень душистый табак. До сих пор помниться. Особенно, если рядом кто-то курит хорошие гаванские сигары…
Помниться освобождение города Львова на Украине. Его мы штурмовали ночью. В тех боях наш комбат был ранен. Любимый командир. Далее шли бои на польской границе за Сандомир, Перемышль. За освобождение Кракова я был награжден Польской медалью «За свободу и братство». Наша дивизия вела бои на Берлинском направлении в составе 1-го Украинского фронта с выходом на южные районы Берлина. Но в дальнейшем наша дивизия получила приказ войти в Прикарпатье и форсированным маршем двигаться на Прагу. Словаки и чехи встречали нас с флагами, хлебом-солью и вином.
Оказалось, артиллерийская стрельба в горах, это совсем не то, что на равнине. Ты стреляешь, но не видишь разрывов своих снарядов. Надо было очень хорошо пользоваться уровнем прицелов. Делать расчеты. Для обучения стрельбы в горах для офицеров были срочно организованы семинары-курсы. Вскоре дело пошло на лад. В первые майские дни 1945 года мы ускоренно продвигались на Прагу. Но танковые части нас опередили и освободили город без нас. Рано утром 8 мая 1945 года мы маршем двигались в заданный район, и вдруг нашу колонну обстреляли из минометов с опушки ближайшего леса. Тяжело ранили командира взвода. По званию я должен был принять командование. Я взял планшет с полевыми картами, наган и подал команду: «Орудия к бою». Вначале по одному выстрелу. Затем команда: «Пять снарядов беглый огонь». Снаряды легли в цель. За это я был награжден орденом Славы 3 степени.
А в середине дня к нам приехал комиссар полка и сообщил, что в Берлине подписан акт о безоговорочной капитуляции Германии. Это была Победа. Мы – ликовали! Старшина привез из подвалов одного из фольварков (помещичьей усадьбы) бочонок анисовой водки. Отметили Победу.
Наш 326 артполк разбил палаточный городок в лесу под Прагой, где мы простояли около полутора месяцев. Потом нас перевели в военный городок в Германии – нойхаммер. Вскоре началась демобилизация солдат старших возрастов. А я был направлен на учебу в политшколу политотдела дивизии. Затем меня избрали секретарем партбюро отдельного артдивизиона. В конце 1945 года нашу дивизию расформировали и я был направлен в 27 гвардейскую стрелковую дивизию. Там меня назначили во взвод управления артиллерийского полка топографом-вычислителем. В 1946 году часть территории Германии отошла к Польше. Гвардейцы стали помогать полякам налаживать мирную жизнь. В конце 1946 года при расформировании 27 гвардейской стрелковой дивизии, нас, молодых военнослужащих, направили на Урал под Челябинск в учебный танковый полк. Там у меня что-то случилось с правой ногой – она почему-то начала распухать. Положили на лечение в госпиталь, где я пролежал полгода. Из-за этого демобилизовался позже своих сверстников.
После демобилизации в 1947 году поступил учиться в техникум, который окончил с отличием. Один год проработал механиком на автобазе. Затем поступил в институт, который также закончил с отличием, по специальности инженер-механик. Пять лет проработал в Государственном научно-исследовательском технологическом институте (ГОСНИТИ) старшим инженером. За разработку научных тем и успешное внедрение их в производство награжден двумя бронзовыми медалями ВДНХ.
В 1961 году был принят на работу в Госплан СССР, в котором проработал 25 лет, из них 12 лет в должности замначальника подотдела. Руководством Госплана был включен в группу специалистов, направленных в Комиссию Генерального штаба вооруженных сил по разработке тематики оборонного значения. Комиссия имела высокий авторитет. В ее состав входила группа профессоров в звании генералов и полковников, ведущие военные специалисты. Занимались вопросами разработки научно-технической политики, современных технологий оборонного характера, а так же внедрением в жизнь научных разработок, в частности, технологий сохранности оборудования и условий хранения продовольственных запасов страны.
Много занимался общественной работой. Избирался партгрупоргом, членом партбюро отдела. Руководил Комиссией и состоял членом комитета Народного контроля Госплана СССР. За эту службу награжден почетной грамотой Свердловского райкома г. Москвы. В то время это было очень высокое поощрение. В 1976 году медики установили мне третью группу инвалидности участника Великой отечественной войны. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 марта 1985 года, я был награжден орденом Отечественной войны первой степени. В 1986 году мне была установлена инвалидность второй группы участника Великой отечественной войны. Перед уходом на заслуженный отдых, мне была назначена персональная пенсия республиканского значения, которую отобрал Президент Ельцин в 1992 году. Сейчас много внимания уделяю ветеранским делам. Состоял членом совета ветеранов 60-й армии. В настоящее время являюсь членом комиссии по социально-бытовым вопросам совета ветеранов и членом совета ветеранов первичной организации ДЭЗ-25 в Крылатском.
Принимал участие в парадах Победы на Красной площади в связи с 50-летием и 55-летием Победы.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Просмотров: ( 1958 ) Комментариев: ( 0 )

Рейтинг@Mail.ru