1
Навигация

Опросы
Чем для Вас является Победа СССР в Великой Отечественной войне?

1. Только страничка в мировой истории
2. Победа явилась результатом сплочения сил граждан СССР под руководством И. В. Сталина.
3. СССР победил благодаря вступлению в войну сил союзников.
Затрудняюсь ответить


» » Постнов Алексей Алексеевич, Герой Советского Союза
Постнов Алексей Алексеевич, Герой Советского Союза
Постнов Алексей Алексеевич, Герой Советского Союза
Всю войну в небе

Родился 15 марта 1915 года в городе Епифани Кимовского района Тульской области. В том же году на Германском фронте Первой мировой войны убили моего отца – простого солдата. Меня воспитала мама. Выжить в провинциальном городке в то время было очень сложно. Поэтому мама решила перебраться в столицу. Когда мы переехали в Москву, она устроилась работать на фабрике «Красный октябрь». Первое время ходил по городу и любовался Москвой. Боялся только заблудиться и не найти дороги домой. В 17 лет поступил в фабрично–заводское училище при заводе «Серп и молот». На заводе плавили сталь. Прокатные листы. Станция метро Маяковская до сих пор украшена нашей работой. В 1937 году комсомол Советской страны сказал – надо ехать и заканчивать строительство Днепрогэс в Запорожье. От завода «Серп и молот» поехали 20 добровольцев. В том числе и я. На Украине заканчивали строительство самой электростанции, а потом приступили к возведению завода «Запорожсталь». Строили сталелитейный цех. Было очень тяжело. Но помогал молодой задор, энтузиазм и вера в то, что твоя работа нужна Родине. После окончания строительства вернулся на родной завод «Серп и молот» и начал работать электрокрановщиком – разливал расплавленную сталь по изложенцам - формам.

Без отрыва от производства учился в московском аэроклубе Мосавиахима. Летали на «кукурузниках» - У-2 и ПО-2. В первую смену работал на заводе, а вечером ехал в Щелково, где был аэродром Мосавиахима. Скорость у наших самолетов была 100 километров, но тогда нам казалось, что это очень много. Над нами иногда пролетали истребители. Профессиональные летчики всякий раз подбадривали нас – делали над нами фигуры высшего пилотажа – «горку» или «бочку».


В разговорах на земле пилоты говорили нам - хотите стать настоящими летчиками? Пишите заявление и поступайте в летное училище. Недолго думая, я написал заявление и был принят в Борисоглебскую военную школу летчиков–истребителей. Осенью 1938 года я закончил это училище. Мне было присвоено звание – военный летчик–истребитель и я был послан в город Бобруйск – Белорусского военного округа. Осенью 1939 года началась Советско-финская компания. В ее первые дни для ведения боевых действий 88 авиационный полк истребителей, в котором я проходил службу, был перебазирован под Петрозаводск. В эту компанию я совершил 96 боевых вылетов, в основном на разведку территорий и войск противника. Мы, летчики, самые большие сложности испытывали не от сопротивления противника, а от… холода. Было очень холодно, а кабины в наших самолетах были тогда открытыми, без отопления. В той войне я получил свою первую медаль - «За отвагу».

После окончания войны с белофиннами в 1940 году наш полк перебазировался в Кишинев. Там, в военном городке под Кишиневом я и встретил начало Великой Отечественной войны. 22 июня 1941 года было воскресенье, выходной. Мы, молодые офицеры, собирались в этот день поехать в город и погулять со знакомыми девушками. Вместо этого мы получили свое первое боевое задание – предупредить бомбежку города и нашего аэродрома. Первые бои были очень тяжелы. Немцы воевали не столько с армией, а со страной. Бомбили в те первые часы все подряд: идущих по дороге людей, обозы с людьми, железнодорожные пассажирские составы, деревни, города, жилые и административные здания, вокзалы, школы, магазины...

В первые месяцы войны пришлось, конечно, отступать. Но с каждым новым днем, каждым новым часом наше военное мастерство росло. Вскоре мы начали сражаться с фашистскими стервятниками наравне, потом во многом превзошли и, в конечном итоге, сбросили врага с нашего оперативного простора. Отступая от Кишинева, наш авиационный истребительный полк дошел до Сталинграда. Но дорого достался врагу этот путь. До сих пор вспоминаются те суровые дни… 18 июня 1942 года штурмовал вражеский аэродром. Меткими попаданиями уничтожил два бомбардировщика и еще два поджег. 17 августа 1942 года совершил налет на колонну вражеских автомобилей – 40 машин с боеприпасами. Разбомбил 5 грузовиков, штабной автомобиль и две машины с пехотой. 23 августа 1942 года мой самолет участвовал в массовом воздушном сражении под Моздоком, в котором мне удалось сбить двух «Мессеров». Через два дня, при патрулировании поселка Русский, вступил в бой сразу с двумя вражескими самолетами. Одного свалил на землю.

Однажды случилось так. В марте 1943 года погода в районе Новороссийска испортилась. Свинцовые облака медленно плыли над полями, неохотно пропуская редкие солнечные лучи. Дул сильный ветер. Погода для активных действий авиации мало подходящая и в то же время вполне благоприятная для вражеской разведки с воздуха: под прикрытием облаков неприятель мог неожиданно и незаметно подкрасться к нашим объектам. Поэтому командование полка приказало мне, и еще нескольким опытным летчикам с рассветом быть готовыми в любую минуту к вылету на случай перехвата воздушного разведчика.

Ранним утром действительно раздался звонок из штаба дивизии. Начальник штаба подполковник А. Н. Ильенко сообщил, что, по имеющимся данным, фашистский самолет ведет разведку над нашими аэродромами, направляясь к станице Старонижнестеблиевской. Командир дивизии приказал немедленно поднять в небо пару самолетов. В машине моего напарника неожиданно забарахлил мотор и я стартовал один. Пролетел по курсу не больше трех минут, когда увидел чуть выше и впереди себя метров на сто вынырнувший из облаков «Юнкерс-88». Немецкий летчик, очевидно, тоже заметил меня и тут же скрылся в облаках. Но ненадолго. Через несколько минут мы вновь оказались рядом. Тогда я быстро пошел на сближение и в упор открыл огонь по правому мотору вражеской машины.

«Юнкерс» клюнул носом, а затем взмыл вверх, рванувшись к спасительным облакам. Однако я успел заметить черные клубы дыма, повалившие из-под правого крыла немецкой машины. Подумалось: «Готов фашист! Далеко не уйдет...» Так оно и вышло. Через несколько секунд, теряя высоту, «юнкерс» вновь показался из-за облаков. Тогда я повторно атаковать неприятельский самолет, сосредоточив огонь по его левому мотору. Теперь врагу оставался один курс — в землю, и он скоро упал на окраине нашего аэродрома.

Увидев происходящее, начальник штаба полка майор С. Н. Тиракьян с тремя механиками вскочил в полуторку и помчался к месту падения вражеского самолета. Машина горела ярким факелом, и невозможно было понять, спасся ли ее экипаж. В это время над местом пожара появился наш По-2. Летчик выразительно покачал крыльями и затем со снижением направил самолет к густому кустарнику за аэродромом. Стало ясно: гитлеровцы, успели выскочить из горящей машины и сейчас пытались скрыться в зарослях. Но им это не удалось. Группа Тиракьяна вскоре догнала их. Под дулом автомата командир «юнкерса» и штурман, бросив на землю парабеллумы, понуро потянули руки вверх. Стрелок, как выяснилось, был убит в воздухе.

Когда я зарулил на стоянку, к землянке командного пункта подъезжала машина с пленными гитлеровцами. Командир «юнкерса», майор с железным крестом на мундире, угрюмо оглядывался, переминаясь с ноги на ногу. В плотном кольце обступивших его летчиков и техников настойчиво искал кого-то. Наконец фашист решился и спросил, кто же его сбил. Командир полка Маркелов указал на меня. Тогда немец насупился еще больше: видимо, обескуражило бывалого вояку, что сбил его совсем молодой русский летчик.

В середине 1943 года мне было присвоено звание капитана и поручено командование эскадрильей 88 истребительного авиационного полка. Готовился штурм Новороссийска с плацдарма, расположенного около города Геленждик. Именно в его порту базировались морские корабли, с помощью которых предполагалось произвести десант на Малую Землю (район Новороссийска) и стремительным ударом разгромить скопившуюся там группировку противника. В моем подчинении находилось 12 самолетов. В нашу задачу входило прикрытие с воздуха всех советских кораблей. В командный пункт в Геленджике был срочно вызван командир нашего полка майор Максименко. Здесь его встретил начальник штаба армии генерал Б. Л. Петров и познакомил с характером предстоящих действий.

— Перед вами две важнейшие задачи: вести воздушную разведку в интересах всей операции и прикрывать действия 11-й штурмовой авиадивизии ВВС флота. В первом случае будете получать указания из нашего разведотдела, во втором — от командира 11-й дивизии подполковника А. А. Губрия.

Новое взлетно-посадочная полоса упиралась прямо в горы. При неудачном заходе на посадку второго круга уже не сделаешь. Да и взлетать там можно было только в сторону моря. А если откажет мотор — куда деваться? Каждый раз летчику необходим был предельно точный расчет. Права на ошибку не оставалось.

На рассвете 10 сентября 1943 года первые самолеты нашего полка начали разведывательные полеты. Разведдонесений с нетерпением ждали в штабе ВВС Черноморского флота, ибо уже ночью начался штурм Новороссийска. Однако найти противника оказалось непростой задачей, он расположил свои резервные наземные части в близлежащих к городу населенных пунктах, использовав для маскировки горный ландшафт окрестностей. Лишь с третьего захода группе моего товарища Князева удалось обнаружить скопление крупных сил врага, о чем он немедленно передал на землю по радио.

Справа по курсу в дыме пожарищ сползал к Цемесской бухте Новороссийск. За дымной пеленой смутно угадывались руины разрушенных зданий. Один из очагов боя охватил населенный пункт Станичка, где фактически не осталось ни одного целого дома. Огненные разрывы снарядов вздымали истерзанную землю. Но цель штурмовиков была впереди, за горой Мысхако, у подножия другой горы — Сахарной головы, где противник создал ключевую позицию, преграждавшую подход к Новороссийску с северо-запада. Здесь враг оборонялся особенно упорно, не желая открывать ворота в город.

Наконец я увидел легендарную Малую землю. Это название звучало в сводках, не сходило со страниц фронтовых газет. Оно было неразрывно связано с невиданным героизмом советских десантников, удерживавших клочок земли под носом у фашистов, сковывавших их боевые действия на соседних участках фронта, мешавших использовать удобную Цемесскую бухту для морских перевозок.

В мою непосредственную задачу входило прикрытие наших авиационных штурмовиков. Нам предстояло поддержать с воздуха десантников. Но враг не дремал. Уже во втором боевом вылете в район Сахарной головы группа из 20 штурмовиков в сопровождении шестерки «ЛАГов» во главе с командиром полка В. И. Максименко столкнулась с «мессерами». Командир принял бой. Мощным заградительным огнем наши истребители отбили атаки противника, и штурмовики выполнили боевую задачу. Вся группа вернулась на аэродром. Все поставленные задачи моя эскадрилья выполнила на отлично – за время наших патрулирований ни одно из наши плавсредств было не потоплено с воздуха. За выполнение этого задания через фронтовую газету я получил личную благодарность от Сталина.

Летчикам нашего полка в дни тяжелых боев за Новороссийск приходилось не только вести разведку и сопровождать штурмовики. Они не раз с бреющего полета уничтожали зенитные точки врага, пристроенные на чердаках домов или прямо на улицах города. В 24 штурмовках был подавлен огонь 11 зенитных установок, сожжено 16 автомашин неприятеля, взорван склад боеприпасов.

Позже нас перебросили в район Кубани. В небе над этой житницей России 6 истребителей «ЛАГ» под моим командованием вступили в бой с воздушной группой противника из 10 самолетов из группы генерала Удета и за 30 минут подбили два «мессера». Остальные были повреждены и сбросили свои бомбы на свою территорию. В ходе дальнейших воздушных боев на Северном Кавказе лично сбил 5 самолетов. Три раза наносил штурмовые удары по моторизированным группировкам противника – в результате уничтожил танк, много машин, а так же 9 зенитных орудий. Но не с гордостью говорю я о сбитых самолетах, танках и уничтоженных орудиях противника, но всегда с уважением вспоминаю своих друзей-однополчан и делюсь радостью, что все они до конца войны дошли живыми. Это желание — помочь, спасти, прикрыть подбитого друга — было важнее и сильнее собственного благополучия, собственной жизни. Во время боев в Великой Отечественной войне моя эскадрилья не потеряла ни одного человека, ни одного.

24 августа 1943 года мне, и моим четверым боевым товарищам, было присвоено звание Героя Советского Союза. У меня в эскадрилье были: я — русский, В. Князев — белорус, В. Колесник — украинец, Аметхат Султан — дважды герой — татарин, Кубати Карданов — кабардинец. Пять национальностей было. И все, как одним кулаком, дрались друг за друга. Нам даже звания Героев Советского Союза присвоили в одном приказе. Приказ о награждении зачитывал командующий воздушной армии маршал Вершинин прямо на летном поле под Новороссийском. Непосредственно перед очередным боевым вылетом. Думалось тогда, что это награда, еще не конец войне. Агрессор еще на нашей территории, фашистский сапог топчет родную землю, и нужно все сделать для того, чтобы выжить в этих страшных боях и победить. В выступлении 1943 года в армейской газете от имени награжденных Героев я сказал: «Не жалея сил, не щадя жизни, мы дрались и побеждали. Клянемся и впредь умножать славу русского оружия. Россию нельзя победить».

О тех героических боях хорошо написал Г. А. Пшеняник, начальник штаба нашего полка, непосредственный участник тех событий в своей книге «Долетим до Одера»: «И снова Постнов и Князев в кабинах боевых машин — каждый во главе четверки самолетов. Погода испортилась, небо нахмурилось. Но Князев, летевший первым, вывел группу точно в цель. Его четверка пошла в атаку на колонну, самолеты Постнова прикрывали ее. Во втором заходе ролями поменялись. Все вроде бы складывалось удачно: противник в панике, вражеские зенитчики, не ожидавшие повторного удара, молчат, истребители немцев тоже пока не появились. И вдруг Постнов почувствовал, как неожиданно сильно тряхнуло его самолет, мотор перешел на малые обороты, резко упала скорость. Дал полный газ — никакого результата: земля приближается с катастрофической быстротой. Летчик видит, как в ту сторону уже бегут гитлеровцы, до этого отсиживавшиеся в кювете дороги.

Постнов предпринял последнюю попытку удержать машину в горизонтальном положении — до земли оставалось метров 10— 15 — и перевел шаг винта. Самолет еще раз как следует тряхнуло, и на какое-то мгновение он завис над землей, едва не коснувшись ее фюзеляжем. Затем раздался знакомый рокот мотора — самолет рванул вверх над самыми головами фашистов. Но растерявшиеся на мгновение гитлеровцы открыли по уходившему истребителю беспорядочную стрельбу. Алексей почувствовал, как что обожгло лоб. Провел рукой по лицу — ладонь в крови. Понятно, ранен. Кровь заливает глаза. «Могло быть и хуже», — с облегчением подумал он. Огляделся по сторонам — рядом летят друзья, прикрывая его поврежденную машину. На душе полегчало. Как садился на своем аэродроме Постнов почти не помнил — все было словно в тумане, в полузабытьи. Очнулся он уже в полевом лазарете — белые стен простыни, медсестры в белых халатах. Зима, да и только».

В общей сложности за время войны меня сбивали трижды. Второй раз жизнь мне спасла… полковая собака, дворняжка Дутька. Дутик — это у самолета заднее колесико, дутое, небольшое. Вели воздушный бой на северной границе аэродрома мы вели воздушный бой, в котором я был сбит. И вместе с самолетом упал на границе своего аэродрома. Самолет взорвался, загорелся, а меня от этого удара выбросило с кабиной в кусты в крапиву, метрах в 10— 15 от самолета. Когда самолет загорелся, к нему подбежали наши летчики и техники, еще надеялись меня спасти, да куда там – огонь из самолета так и ревел. Когда все побежали к самолету, Дутька побежала туда же, но не самолету, а к тем кустам, куда меня выбросило. Нашла меня там и подняла такой лай, что решили поинтересоваться – чего она орет… А я там без памяти, весь разбитый, чуть живой. Меня — на носилки, в самолет — и в Москву в Сокольники, в госпиталь. Меня там привели в сознание, подлечили и написали: «Летать не годен, только к штабной работе". Я эту бумажку убрал — и снова на фронт…

После излечения вернулся в свой родной 88 авиационный истребительный полк. Освобождали Крым. И надо такому случиться, что в одном из боев Дутька мне спасла жизнь второй раз… Иногда я брал ее с собой в воздух, сажал в фюзеляж позади себя, там за спиной пространство было. А она изловчиться, положит мне голову на колени, мне вроде, не так одиноко летать… Однажды рано утром мы перебазировались на другой аэродром. Не вели воздушный бой, надо было только перегнать самолеты. И вдруг она вскакивает с коленки — и лай поднимает и в сторону смотрит. Я голову повернул… и обомлел. Вижу — «мессершмит» прямо около меня вплотную. Только успел ногой отвести самолет в сторону, слышу — «трасса» (трассирующие пули) мимо меня. Увел самолет к земле, и «мессершмит» улетел. Я, значит, не видел, а она учуяла, что сзади подходит самолет.

В 1944 году 88 авиационный истребительный полк перебросили на 2-й Белорусский фронт. Освобождали Белорусь, Польшу, Восточную Пруссию. Здесь я был сбит во второй раз. На вражеской территории во время проведения разведывательного полета немцы обстреляли мой самолет и попали в мотор. Он остановился. Как-то дотянул до линии фронта. Чудом удалось сесть на заснеженное поле, самолет мой перевернулся, а меня в результате придушило ремнями. От боли потерял сознание. На счастье рядом солдаты везли на подводе обед на передовую. Они топорами прорубили кабину, достали меня, выгрузили бидоны со щами и на санях отвезли в санчасть.

После очередного возвращения из госпиталя часто поднимался в разведывательные полеты. Не раз под плоскостями моего истребителя проплывал польский город Ломжа. С этим названием у меня были связаны особые воспоминания и чувства. Вот ведь как причудливо распорядилась судьба! Здесь, под Ломжей, около тридцати лет назад — в первую мировую войну — погиб рядовой лейб-гвардии Финляндского полка русской армии Алексей Иванович Постнов, в мирной жизни рабочий-котельщик. Тогда ему, как и теперь мне, его сыну, пришлось сражаться в этих же местах. На русско-германском фронте Алексей Иванович получил радостную весть из дому — у него родился сын, наследник. Тут же послал жене Елене Дмитриевне письмо. Были в нем такие слова: «Ради тебя и сына я все переживу и вернусь...» Когда письмо пришло по назначению, автора уже не было в живых — вражеская пуля сразила его под Ломжей. Здесь был сбит в третий раз. В результате попадания мой самолет загорелся, но я успел выпрыгнуть с парашютом из горящей машины.

Закончил войну под Берлином. 8 мая полетов не было и мы отдыхали. Неожиданно началась стрельба. Подумалось, что неожиданно прорвались немцы. Закрылся в своей комнате, приготовил пистолет – застрелю нескольких фрицев, а потом застрелюсь сам… К счастью, ситуация быстро разъяснилась. Стало смешно и радостно. Вскоре мы поехали в Берлин и тоже расписались на стенах Рейхстага. Написали: «Мы из Москвы!» Позже в составе двадцати Героев Советского Союза от 2-го Белорусского фронта участвовал в параде Победы на Красной площади. После Парада нас пригласили в Кремль к Сталину на обед.

Всего за время войны совершил 700 вылетов на самолетах – истребителях, ИЛ-16, ИЛ-153, ЛАГ-3, ЛАГ-5 с общим боевым налетом 650 часов 45 минут. Сбил 12 вражеских самолетов, уничтожил 1 танк, 98 автомашин, 2 арторудия, 11 зенитных пушек, 25 лошадиных подводы, убито и ранено до 600 солдат и офицеров противника.

Дальше пошла мирная жизнь, но все-таки связанная с армией, с обороной нашей страны. Служил командиром авиаполка в Ярославле, командиром авиадивизии в Клину. Учился в Академии Генштаба, окончил ее, был послан командиром авиакорпуса в Рязань, потом под Ржев, где тоже командовал авиационным корпусом. В 1970 году по состоянии здоровья из-за ран, полученных на войне, уволился в запас в звании гвардии генерала-майора. Награжден: Орденом Ленина, четырежды орденом Красного Знамени, дважды орденом Красной Звезды, трижды орденом Отечественной войны 1 степени, 12 медалями.

У меня сын и дочь, двое внуков и четверо правнуков.

На летно-тактической конференции "Поведение летчика-истребителя в воздушном бою и при штурмовых атаках наземных целей», проведенной в августе 1943 года, напутствовал молодых летчиков: «Вступая в бой с противником, вы прежде всего должны знать количество его самолетов. Но не надо искать их под «костылем» своего самолета, то есть под собой. Смотри далеко вперед и по сторонам так, чтобы действия противника были все время в поле твоего зрения... Половина успеха — сорвать первую атаку вражеских истребителей. Если в небе закрутилась карусель — следи за всеми парами противника (они непременно ходят парами). Держи себя в бою хладнокровно, и осмотрительность поможет тебе победить».

Вот и сейчас, по прошествии 60 лет, хочется вспомнить этот совет и пожелать нашей молодежи смотреть далеко вперед, быть осмотрительнее и хладнокровнее в жизни – и тогда, я уверен, все у вас получиться!
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Просмотров: ( 2927 ) Комментариев: ( 0 )

Рейтинг@Mail.ru